ВАЛААМ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

Вопрос:
В библейской Книге Чисел в главе 22 стихи 20-22 гласят:
«И пришел Бог к Валааму ночью и сказал ему: если люди сии пришли звать тебя, встань, пойди с ними; но только делай то, что Я буду говорить тебе.
Валаам встал поутру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями Моавитскими.
И воспылал гнев Божий за то, что он пошел, и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать ему.»

Т.е. сначала Господь говорит Валааму: «пойди», а потом гневается на Валаама за то, что тот послушался и пошел. Какие есть объяснения этому противоречию?
—————-
Как обычно, есть разные объяснения.
Самое простое – разница между двумя традициями. В классической библейской критике эпизод с ослицей (22:22–35) рассматривается как изначально самостоятельное, фольклорное по характеру предание, вторично вставленное в окружающий рассказ. Если убрать стихи 22–35, повествование читается совершенно гладко: Бог велит идти — Валаам идёт — Валак его встречает. В обрамляющем рассказе Валаам изображён скорее положительно (послушный прорицатель, говорящий лишь слово Божие), а в эпизоде с ослицей — иронически и сниженно (он глупее собственной ослицы, его останавливает Ангел).
Противоречие, по этой логике, — «шов» между двумя традициями, соединёнными редактором.

В пользу разделения источников указывают и на смену имён Божества в главе (Элохим даёт разрешение в ст. 20, тогда как далее действует «Ангел ЙХВХ»), что для критической школы — типичный маркер разных традиций.

Традиционные комментарии, раввинистические и христианские, воспринимают историю как единое целое и обращают внимание на нюансы.

Гнев Божий и появление Ангела не означают, что Господь отменяет данное прежде разрешение. Если читать дальше (22:35), Ангел не велит Валааму вернуться — он говорит: «пойди с людьми, но говори только то, что Я скажу тебе». То есть Валаам в итоге всё равно идёт, по Божьему слову. Сам ивритский текст говорит, что Ангел встал «le-satan lo» — «как противник ему», то есть это не запрет движения, а резкое, драматичное предупреждение (заодно замечу, что здесь Ангел Господень исполняет «действие сатаны», еще одно доказательство, что само по себе слово «сатана» не означает экзистенциального врага). Поэтому строго говоря противоречия в действиях нет: вопрос только в том, почему «воспылал гнев».

Классическое раввинистическое объяснение исходит из принципа «по пути, которым человек хочет идти, его и ведут» (Маккот 10б). Бог разрешает Валааму идти не потому, что одобряет это, а потому, что Валаам сам страстно этого хочет — и само это разрешение есть форма суда над ним. Гнев вызван не самим хождением, а внутренним расположением: алчностью и тайным желанием всё-таки проклясть Израиль ради награды, несмотря на оговорку «делай только то, что Я скажу».

Раши обращает внимание и на деталь стиха 21: Валаам сам осёдлывает свою ослицу, не поручая это слугам. Это знак неподобающего рвения (тот же оборот стоит при Аврааме перед жертвоприношением Исаака, но там — в положительном смысле послушания; здесь — в отрицательном, как «ненависть/страсть нарушает порядок»). То есть текст самой формой выдаёт, что Валаам идёт не с тяжёлым сердцем покорного пророка, а с готовностью и жадностью.

На христианское прочтение сильно влияет однозначно отрицательный образ Валаама в Новом Завете: «путь Валаама» (2 Пет 2:15), «заблуждение Валаама» (Иуд 11), «учение Валаама» (Откр 2:14) — образец корыстного лжепророка. Поэтому в патристике (например, в гомилиях Оригена на Числа) разрешение идти понимается как попущение, через которое обнаруживается порочность Валаама и одновременно совершается замысел Божий: устами корыстолюбца, вопреки его воле, изрекается благословение Израилю. Здесь же работает классическое различение воли попустительной и воли повелевающей: Бог допускает то, чего не одобряет.

Итак, традиция (иудейская и христианская) объясняет противоречие через мотив и расположение сердца Валаама — разрешение было уступкой и испытанием, а гнев вызван жадным рвением.

Андрей Десницкий