ЭТИЧНОСТЬ ПОСТУПКОВ ЕЛЕНЫ УАЙТ

Необходимо попытаться, если это возможно, отделить каждое отношение и защиту и сопоставить эту защиту с каким-либо критерием нравственности или этичного поведения, чтобы понять, насколько соответствуют ему Эллен и её помощники.

1. Для тех, кто не видит или не желает видеть, что Эллен что-либо копировала (или если и копировала, то в столь незначительной степени, что это не вызывало никаких вопросов), Джек В. Провонша, профессор этики в Университете Лома Линда, как будто говорит в одной из своих статей:

«Вопрос о предполагаемой литературной зависимости Эллен Уайт теперь довольно хорошо изучен. Большинство осведомлённых адвентистов теперь хотя бы в общих чертах знают о том, что она широко использовала цитаты, параллели и перефразирование, а также о том, что её произведения в целом формально структурно схожи с книгами, с которыми она и её помощники-редакторы, как известно, были знакомы…

Те немногие, кто знал о её широком охвате, по-видимому, неохотно делились этой информацией с рядовыми членами церкви, вероятно, из опасения, что это ослабит авторитет Эллен Уайт в церкви. Это нежелание по-прежнему выражается в попытке свести к минимуму количество зависимости.

Усилия эти понятны, но неуместны. В конечном итоге они также могут оказаться контрпродуктивными. Если бы с самого начала к этому вопросу отнеслись откровенно, мы могли бы избежать того, что было и будет оставаться тяжёлым испытанием для многих искренних членов церкви.»338

Но всегда будут те, кто не хочет видеть и будет пытаться убедить других, что они тоже не должны видеть. К этому классу людей применимы слова, приписываемые арабскому мудрецу: «Тот, кто не знает и не знает, что он не знает, – глупец. Избегай его».

2. Те, кто видит, но не может заставить себя поверить, что Бог позволил Эллен сделать что-то неэтичное или неправильное, оправдывают её поступок тем, что другие до неё делали то же самое; поэтому это должно быть приемлемо. Возможно, Роберт Бринсмид даёт самый ясный ответ на этот тип рассуждений, как никто другой:

«Верно, что есть свидетельства литературного заимствования разными библейскими авторами. Но в таких случаях они использовали материал, который был наследием и общей собственностью общины. Это не была частная собственность, и не было никаких претензий на оригинальность. Однако с миссис Уайт обстоятельства были совсем другими. Без признания она использовала литературный продукт тех, кто не был её собственной религиозной общиной, защищала его авторским правом и требовала гонорары как для себя, так и для своих детей. Правильное и неправильное в некоторой степени исторически обусловлены, но нам не нужно гадать, какой литературной этике следовала г-жа Уайт. Факты недвусмысленны. Она не соответствовала общепринятой литературной практике.»339

Этой группе мудрец сказал: «Тот, кто знает, но не знает, что он знает, – спит. Разбуди его».

3. Есть те, кто утверждает, что этика определяется окружающими нас людьми и что «ситуативная этика» определила поведение Эллен, и поэтому то, что она сделала, можно оправдать. Для тех, кто так рассуждает, следует отметить, что при таком типе мышления всё, что сочетается со всем, допустимо. Если то место, где ты находишься в данный момент – правильное место, а то, что делает толпа в данный момент, – правильно и необходимо, то ты делаешь только то, что другие считают нужным. В крайнем случае, это рассуждение звучит так: если другие идут в ад, давайте последуем за ними. Такие люди, должно быть, знали, что не стоит утверждать, будто в эпоху Эллен было приемлемо беззастенчиво копировать работы других авторов. Этот аргумент просто не соответствует действительности. В большинстве случаев, когда Эллен копировала, авторы указывали источник, из которого они использовали материалы, и некоторые из них делали это тщательно и с удовольствием. Эллен никогда этого не делала. Появившаяся информация показывает, что она не могла этого делать. Ведь очевидно, что если бы церковь, или Эллен, или её помощники честно рассказали, у кого и сколько они берут, то Бог, их мнимый авторитет, оказался бы в их программе очень незначительной, если не несуществующей, фигурой.

Сегодняшним сторонникам этой неуместной этики большинства мудрец мог бы сказать: «Тот, кто не знает и знает, что он не знает, – простак. Научи его».

4. Есть те, кто принимает то, что видит, и, нравится им это или нет, считает, что это нужно признать. Но они рассуждают так, что поведение Эллен не подвергается сомнению, поскольку Бог установил разные стандарты для пророков. Кажется, именно к такой позиции склоняется Дж. Прованша. Критик взглядов Прованши написал ему следующее:

«Приведённое выше наблюдение приводит меня к тому, что в проекте указывается на ваш центральный тезис. Я предлагаю перефразировать этот тезис и вашу позитивную поддержку таким образом, который, на мой взгляд, может быть приемлем для критика действий уполномоченного [Глендейлского] комитета по пересмотру решений Генеральной конференции, [которые] вы цитируете на страницах 5 и 6 проекта. Он и многие другие читатели вполне могли бы сказать о статье, что “в ней утверждается, что пророки (и другие вдохновлённые писатели) настолько отличаются от всех нас, что не связаны традиционными представлениями о честности, и они не поступают нечестно, если копируют, не указывая авторство, и даже отрицают свою зависимость от других, и, хотя ‘простые люди’ были бы лжецами и мошенниками, если бы совершали подобные действия, эти люди не виноваты из-за своего особого статуса”.»340

Вряд ли кто-то смог бы последовать за Прованшой в его мир этической философии и найти свой простой ответ на эту проблему. Возможно, Прованша не располагал в полной мере всеми фактами и последствиями, необходимыми для составления полной картины семидесятилетнего обмана, поскольку в его статье не рассматривается этическая сторона тех, кто помогал Эллен продолжать белую ложь всю её жизнь.

Улотер Ри «Белая ложь»