ЗАКОННИЧЕСТВО И БЛАГОДАТЬ В ЦЕРКВИ

Церковь по своему устройству производит впечатление ветхозаветного учреждения. Как бы отступления от Нового Завета назад, в пространство Закона, который, казалось бы, уже преодолен и отменён. Снова «порядок, основанный на правилах»; снова ритуалы, специальные богослужебные помещения, священные предметы, особые костюмы, пространные молитвенные тексты на особом «священном» языке; снова разделение на «посвященных», совершающих священнодействия, и профанов; снова многочисленные правила, запреты, санкции за нарушение, использование для самоидентификации и отделения от «чужих» — словом, все те атрибуты человеческой религиозности, которые присутствовали в Ветхом Завете, присутствуют и почти в любой организованной религии, но в христианстве, казалось бы, им уже не место.

Ведь христианство — уже не «религия». Не набор методик по установке связи с далёкими, трансцендентными Высшими Силами. В христианстве Всевышний Сам спускается на землю, Сам устанавливает связь с людьми — и при этом опрокидывает их привычные представления о том, как это делается. Вместо всевластия ритуала — «не человек для субботы, а суббота для человека»; вместо пищевых табу — «не входящее в уста, а выходящее из уст оскверняет человека»; вместо иерархии — «кто хочет быть между вами первым, да будет вам слугой». И молиться Богу можно на всяком месте и самыми простыми словами, обращаясь к Нему как ребенок к Отцу; и истинный Храм Божий — совсем не пышно украшенное здание. И Бог милостив не к праведникам, а к грешникам — потому что «праведники» попросту иллюзия. И правоверным и «все соблюдающим» не стоит гордиться своей правотой и считать себя привилегированным классом — вполне возможно, что в итоге именно они окажутся «выброшены вон»…
Словом, какое-то сплошное потрясение основ и разгибание скреп.

И велик соблазн сказать: то, что несколько веков спустя институциональное христианство само превратилось в религию со всеми ее характерными признаками — ошибка, отступление. Инерция человеческого мышления. Мол, люди, в массе своей косные и не очень умные, не сумели удержаться на той высоте, которую предложил им Христос — и соскользнули обратно, в более понятный и комфортный мир Закона. (То ли дело мы, умные и продвинутые…)

Но, возможно, это не совсем так.

Ведь Бог, придя на землю, сказал ещё: «Не нарушить пришел Я Закон, но исполнить». Буквально, в оригинале, «наполнить», «привести к завершению».

Не отбросить, как что-то неверное и ненужное — а исчерпать. Пройти Закон насквозь и выйти на другой стороне, к следующему, более высокому/глубокому уровню. Диалектика задолго до Гегеля.
Чтобы добраться до Нового Завета, евреям потребовалось много столетий Ветхого, со всем его законничеством и ритуалистикой. И этот многовековой путь не был неверным или излишним.

А у христиан из язычников не было своего Ветхого Завета — точнее, у них была своя религиозность, но не обращённая напрямую к Единому Богу. Возможно, им тоже нужно было пройти эту предварительную школу, чтобы стать учениками Христовыми?

Мало того: ведь и христиане, за очень редкими исключениями, продолжают, т.с. одной ногой (и хорошо, если ногой, а не 99% самих себя) стоять на территории Закона. Иначе просто не выходит.
В любом, даже самом христианском государстве, есть УК, полиция и суд. Попробуйте их отменить — и посмотрим, как быстро добрые христиане начнут резать друг друга.

Любой взрослый и адекватный человек так или иначе заботится о том, что ему и его близким есть и пить, думает о своих интересах, имеет и отстаивает свою позицию, следит за своими личными границами и не даёт себя «прогибать». И все его общение с окружающими основано на сложной смеси писаных и неписаных правил, которые не получится просто отменить. Причем нельзя сказать, что это все несовершенство и грех: и мученики, и апостолы, и Сам Христос были людьми вполне «ассертивными», способными постоять за себя и настоять на своем.

А если каким-то образом принудить обычного человека 24 часа в сутки жить «по букве Нагорной проповеди» — он превратится не в святого, а в лицемера или в забитого невротика.

Свобода и любовь — надстройка на фундаменте Закона. Точнее, дерево, постепенно вырастающее из семечка, брошенного в удобренную Законом почву.

Попытки «жить только по любви», отвергая Закон, оборачиваются произволом, обидами и хаосом с той же печальной частотой, с какой «свободная любовь» оказывается про бытовое свинство, абьюз и венерические заболевания. «Чтобы стоять, нужно держаться корней».

Христианские и околохристианские общины, обьявлявшие, что Закон отменён, и им теперь все позволено (или, позднее, что они уже стали бесстрастными и поэтому тоже никому ничего не должны) — шокировали окружающих своим поведением, но очень недолго, а потом рассыпались, не оставляя следов. Потому что не может социум, даже небольшой, жить без рамок. Социальное — это и есть рамки.

И христианство не бунтует против существующих в обществе нравов и порядков, не пытается их ниспровергнуть — оно входит в них и наполняет новым содержанием.

Это происходит медленно. Между моментом, когда в ветхие мехи нальют новое вино, и когда мехи начнут рваться, может пройти много веков.

Происходит это, по-видимому, не только с христианскими обществами в истории, но и с отдельными христианами на протяжении их жизни.

И Церковь — и есть то пространство, где в первую очередь хранится в древних мехах «религиозности», бродит в них и понемногу пропитывает и изменяет их новое содержание.

Закон и Благодать здесь… «борются друг с другом», сказала бы я, но это не только борьба — может быть, это больше похоже на танец.
Или на совместный путь.

Псалмы, в которых Давид только и сыплет проклятиями врагам, и Нагорная проповедь говорят совсем противоположное. Но Христос не отвергает и не отменяет Давида. Он протягивает ему руку и выводит из ветхозаветной «долины смертной тени» — к Себе.

Это сложная концепция. Ее нелегко понять, ещё сложнее держать в уме; и почти неизбежно, что одни люди в Церкви будут абсолютизировать Закон, а другие — сражаться с ним во имя Благодати.

Но, по-видимому, Бог считает необходимым для нас и то, и другое. И эта напряжённая, постоянно на грани конфликта динамика между ними — не баг, а Его замысел.

Наталья Холмогорова