НЕОБЯЗАТЕЛЬНОЕ УЧЕНИЕ О ПЕРВОРОДНОМ ГРЕХЕ

Как я себе представляю эту историю с первородным грехом… Тут могу ошибаться и многого не знать, но на данный момент так это вижу.

Павел, в особенности в Послании римлянам, утверждает два тезиса:

• Грехопадение лично Адама и Евы как двух отдельных субъектов сделало всех живущих на Земле существ смертными, а всех людей – достойными наказания;

• Крестная жертва Христа освободила людей от этих прежде неизбежных последствий.

Как именно произошло то и другое, Павел не проясняет. Ответом стало, начиная с Августина, учение о «первородном грехе», который наследуется каждым человеком. Не греховность, не последствия греха – сам грех. Ну как если родители больны чем-то тяжелым и передающимся плоду от матери, то неизбежно будет болен и ребенок. Но это заставляет усомниться в благости и справедливости Бога: наказывать новорожденных – за что?

Августин обладал латинским юридическим мышлением, жил в Римской империи, где человек от рождения наделялся статусом свободного или раба, римлянина или варвара, патриция или плебея, и т.д. Переход из одной категории в другую был очень сложен и зависел от милостей кого-то вышестоящего, и всем было понятно: ты родился в рабстве – значит, несешь цепи рабства, пока не помрешь или пока тебя кто-то не освободит. И роптать тут не на кого, так устроен мир.

И Августин берет этот образ и применяет его к евангельскому повествованию: мы все родились во грехе и несем его цепи, но нас освобождает Христос. И это работало! И все Средневековье работало, и немалую часть Нового времени.

И главное, это отвечало отлично на вопрос, почему страдают невинные младенцы. Мы же не спрашиваем, почему раба кормят объедками и за малейшую провинность избивают? Такова его доля, так ему назначено от зачатия во чреве рабыни.

А теперь, кажется, оно уже совсем не работает. Попробуй скажи кому-нибудь: ты родился быдлом и останешься быдлом, пока не придет кто-то прекрасный и тебя не освободит. Попробуй скажи, что вот эти вот убитые дети несут справедливую расплату за грех Адама и Евы, и это потому что Бог справедлив. Общество изменилось, изменился и способ рассуждать о таких вещах.

Кого устраивает язык первородного греха – ничего не имею против этого языка. Это, в конце концов, образный язык, а не инструкция по пользованию Богом. Но лично я не вижу в нем ни красоты, ни истины.

Да и не говорят уже сегодня проповедники на этом языке, кроме всяческих ткачевых всех деноминаций.

И я даже больше скажу. Я не знаю, как оправдать Бога в мире, где убивают младенцев. Я вообще не уверен, что Он нуждается в моем оправдании.

Андрей Десницкий