ТРЕВОЖНОЕ ХРИСТИАНСТВО

Мои проблемы в Церкви были схожими с проблемами тревожных людей , но иными по характеру.

Тревожный человек, прочтя в утренней молитве «Благодарим Тебя, что не погубил нас с беззакониями нашими…» — застревает на этих словах и пугается. Возможно, начинает бояться засыпать.

Я тоже застревала на этих словах, но они вызывали не страх, а растерянность и острое горе.

«Как же, значит, Он нас ненавидит!» — думала я.

А как ещё понять ситуацию, когда мы должны каждое утро кого-то благодарить за то, что он не укокошил нас во сне?

Это даже как-то нехорошо завораживало: этот образ Бога, Который каждую ночь нависает над моей постелью, смотрит на меня спящую и хочет со мной покончить — и ночь за ночью как-то (и почему-то) удерживается. Но однажды не удержится…

И все прочие «страшные слова» и мрачные наставления, которые я слышала, тоже производили очень сильное впечатление и затмевали все остальное — но складывались в определенную картину. Не могу сказать, что вполне осознанную: я боялась об этом думать (самостоятельно думать на эти темы — грех!) и полностью ее сформулировала и осознала уже позже. Тогда все было на уровне чувств и ощущений.

Основное было то, что Бог нас ненавидит. Ненавидит настолько, что лишь вечные и невыносимые пытки для каждого человека, начиная с младенцев во чреве матери, могли бы хоть сколько-нибудь утолить Его ярость и смягчить боль, которую мы приносим Ему своим существованием.

Потому что мы беспрерывно причиняем Ему боль. Мы все время грешим, и не грешить не можем — и каждым своим грехом заново Его распинаем. Все в нас Ему отвратительно; мы не способны сделать ничего такого, что Его порадует, что Он хотя бы одобрит. Его оскорбляет все, что мы делаем, все, что мы есть. Его отношение к нам — какой-то мучительный клубок: не может ни простить, ни уничтожить, ни оставить в покое.

С этим ничего нельзя сделать. Невозможно, например, примириться с Богом, покончив с собой и избавив Его от себя — это только оскорбит Его ещё сильнее. Нельзя сделать вообще ничего такого, от чего Ему не будет больно.

И твоя любовь, преданность или благодарность Ему не нужны: все это для Него грязное, отвратительное, все Его бесит и мучит. Просто бойся, подчиняйся и не лезь.

Единственный способ хоть как-то чуть поменьше Ему мешать и раздражать — это стать как можно менее живым (см. аскетика).
А в чем же смысл христианства? А вот в чем: как-то раз Бог дал слабину, пообещал, что, может быть, некоторых людей не отправит в ад и не станет мучить целую вечность — и теперь надо напрячь все силы, чтобы попасть в число этих некоторых! А в ад пусть вместо тебя отправят кого-нибудь другого.

Так что цепляйся за Него, вой и трясись, ползай на брюхе, сверли Ему уши непрерывными мольбами о пощаде, старайся разжалобить, клянись в рабской покорности, ищи себе «заступников», предавай всех и вся, откажись от всякой любви или сострадания к ближним, которые Он может расценить как нелояльность, унижайся, манипулируй — и навяжись Ему! Пусть Ему от тебя тошно — неважно: все равно хоть тушкой, хоть чучелком пролезь в Рай. И оттуда удовлетворённо наблюдай за мучениями тех, кто плохо старался и не пролез.

Это и будет Спасение.

Такая картина вызывает не страх (точнее, страх тоже, но не за себя), а совсем иные чувства.

И уверенность в собственном спасении ничем бы тут не помогла.
Меня не волновало спасение (свое), я его не искала и о нем не думала — просто была благодарна Богу и хотела тоже что-то для Него сделать. А потом в Церкви узнала, что это непрвда… ну и дальше понеслось. 🙁

Наталья Холмогорова